Специфическая улыбка исчезла с его лица, как только я начал ставить условия. Сейчас я определил бы выражение его лица как отчаянное. Но лишь в определенной степени, поскольку несколько секунд спустя он кивнул. Но он уже не улыбался.

— Хорошо.

— Слишком быстро ты согласился. — Я покачал головой.

— Скажу откровенно, — он рассек обоими указательными пальцами разделявшее нас пространство, — думаю, поиски этого типа займут некоторое время, и я им воспользуюсь, чтобы изменить твои принципы. Я на это рассчитываю, но если нет — уступлю. Я считаю тебя достаточно умным, и если ты будешь возражать, я признаю, что не прав. Тебя это устроит?

— Да.

Я встал и направился к двери.

— Вернусь через… О, черт! — Я остановился в двух шагах от порога. — Мы же забыли про Взятку! — Я посмотрел на Будду. — Насколько я его знаю, он сейчас стоит за дверью… — Я немного подумал, затем кивком подозвал брата: — Поехали вместе, я буду тебя прикрывать, — пообещал я.

Мы вышли через парадную дверь, хотя Будде это показалось нелогичным и вызывающим.

— Вызывающим и должно быть, а логичным — с их точки зрения — было бы, если бы мы убегали через канализацию, — пояснил я.

Даже не пытаясь обнаружить хвост, я с безразличным видом обошел стоявшую на дорожке машину Пимы и направился к гаражу. Будда же не в состоянии был идти спокойно — он постоянно вертел головой, словно проверяя шейные позвонки, каждые несколько шагов вытягивал шею, пытаясь через крыши автомобилей и, может быть, даже домов разглядеть преследователей.

— В конце концов свернешь себе шею, и на этом все закончится, — буркнул я.

— А вдруг нас увидят?

— Сейчас нас не тронут. Если уж ты их чем-то заинтересовал, то они захотят узнать о тебе как можно больше. Я, впрочем, тоже. — Мы дошли до гаража, я открыл дверь и показал на кресло: — Садись и рассказывай, как ты завладел машиной того наркодилера.