— Да, может быть, — роняю я небрежно.

— Говорят, в Кингтаунском художественном училище очень хорошее отделение графики, — говорит Рассел.

— Нет, туда мне не хочется. Там преподает мой папа, — говорю я.

— А, понятно. Эта проблема мне знакома. Моя мама — учительница начальных классов в моей школе, и мне было так странно поднимать руку и называть ее «мисс». Я надеялся, что буду у нее любимчиком, а она, наоборот, постоянно ко мне придиралась.

У нас завязывается долгий разговор о школе. Магда рассказывает, как она стеснялась огромных свертков с завтраками, которые навязывали ей родители в младших классах. У Магды мама и папа — владельцы ресторана и всех, кого любят, первым делом стараются накормить. А Магду они очень, очень, очень любят. Магду все любят. Но Рассел ее как будто не замечает, хотя вежливо кивает. Наконец Магда отказывается от борьбы.

— Пойдем домой, Надин? — предлагает она.

— Хорошая мысль, — говорит Надин. — Пока, Элли, до завтра.

— Нет, подожди, я тоже иду!

— Можно и мне с вами? — спрашивает Рассел. — Тебе в какую сторону, Элли?

— Нам с Надин на автобус.

— Отлично, мне тоже, — говорит Рассел.

— Ты даже не знаешь, какой автобус!

— Тот же, что у тебя.

Магда и Надин закатывают глаза. Я глупо хихикаю и дотрагиваюсь до щеки тыльной стороной ладони. Щеки у меня такие горячие, что на них можно жарить яичницу. По крайней мере, на улице я немножко охлажусь. Магда машет на прощание и уходит, качая головой, все еще чуточку озадаченная. Я неуклюже семеню между Расселом и Надин, отчаянно пытаясь придумать какую-нибудь умную тему для разговора. Мне хочется расспросить Рассела о разных разностях, связанных с рисованием, но не хочется, чтобы Надин осталась за бортом. Но если я стану болтать с Надин о домашнем задании по французскому и о том, в какие цвета она собирается раскрасить свои ногти, это будет невежливо по отношению к Расселу.