— Оп-ля! — Рассел подхватывает меня. — Ты в порядке, Элли?

И не успеваю я ответить, как он наклоняется и целует меня. Это совсем мимолетный поцелуй, просто наши губы легонько сталкиваются. Мы отступаем друг от друга. Я моргаю за запотевшими стеклами очков.

— Ох, Элли, — говорит Рассел и снова целует меня. Это уже настоящий поцелуй. Настоящий, тесный поцелуй, губы в губы, полный глубокого смысла. Я никогда не думала, что это окажется так удивительно, так ни на что не похоже. Голова у меня кружится еще сильнее. Я цепляюсь за него, а он обнимает меня еще крепче.

Вдруг что-то льется мне на голову. Это что, дождь? И какие-то хлопья сыплются на плечи. Снег?!

Чей-то хохот.

Я отталкиваю Рассела. Детишки столпились вокруг, поливают нас кока-колой и посыпают хрустящей картошкой.

— Целуются, целуются! — ликуют они.

— Да провалитесь вы, — говорит Рассел.

В волосах у него, словно бантик, застрял лепесток жареной картошки. Я смахиваю его, и мы оба хохочем.

— Пойдем найдем более спокойное местечко, — говорит Рассел и берет меня за руку. — Вон там, под деревьями?

— Нет, мне правда пора идти.

— Ну пойдем, Элли, пожалуйста.

— Я уверена, что уже пора по домам.

— Совсем как Энди-Пенди! Ты видела эту передачу, «Смотри вместе с мамой»? Я так люблю детские передачи!

— Я тоже! Больше всего мне нравилась «Улица Сезам».

— И мне! Я их всех рисовал фломастерами. Все ребята в младших классах хотели, чтобы я нарисовал для них портрет Зелибобы.

— А мне нарисуй портрет Коржика, он у меня любимец.

— А тебе нравилась «Рисовальная атака», когда ее вела Зои Болл, сто лет назад?

— Ой, я ее обожала!

— У меня в классе один парень с ума сходит по Зои Болл, он мне дал пятерку за то, чтобы я нарисовал его портрет с ней в обнимку.