Почему-то этот случай напоминал отношение Бугипопа ко мне.

- Знаешь… - сказал я и поведал ему эту историю.

Он снова сделал странное выражение лица: – Миясита Тока могла всё прекрасно понимать.

- Но ты опять появился, несмотря на то, что инцидент был исчерпан. Почему? Ты ведь больше никогда не появлялся дома, так?

- Так.

- Тогда почему?

- Я не могу объяснить. У меня всего лишь есть долг, который я обязан исполнить.

- Когда "опасность" минует, ты просто исчезнешь?

- Да. Хотя, я буду скучать, ведь я не смогу больше встречаться с тобой.

Я удивился.

- Не сможешь?..

- Именно. Вместо меня будет Миясита Тока. Я знаю, она тебе больше нравится. – Он немного опустил голову.

Я не знал, что ответить, поэтому продолжал молчать.

Мы оба смотрели на вечернее небо.

Бугипоп стал свистеть. Он напевал быстро и весело, дышал правильно, попеременно, то быстро, то медленно. Но так как это был свист, мелодия звучала несколько печально.

Я вспомнил, что Миясита свистеть не умеет.

(Возможно, скрывает...)

Даже я, её парень, наверное, подавлял какую-то её часть.

Эти мысли тяготили меня.

Он закончил свистеть, и я зааплодировал: - Неплохо. Что это за песня?

- Увертюра первого акта "Мейстерзингера вон Нюрнберга".

- Что?

- Самое яркое произведение этого шумного романтика, старого композитора Вагнера.

- Классика? Хнн. Я думал, это рок…

- Предпочитаешь "Атомное Сердце Матери"? У меня же склонность к классической музыке, - сказал он, прищурив один глаз.

Все наши вечерние беседы проходили в том же бесцельном русле.

5.

Однажды Камикисиро пропала. Она просто перестала ходить в школу.

Я ничего не знал, но, похоже, она сбежала.

- Шутишь? – спросил я, когда услышал об этом.