Возвращаться в дождливую темноту не хотелось, но все её вещи остались в конюшне, вместе с лошадью, так что пришлось снова набросить плащ и нырнуть в мокрый сумрак осеннего вечера.
Размякшая навозная жижа окончательно испачкала сапоги, тут уж ругайся - не ругайся, а ничего не исправишь, можно и не глядеть, куда ступаешь.
Чиркнув пальцами, гоэта осмотрелась в тусклом свете магического светляка и направилась к своей нерасседланной Звёздочке. Сама завела её в стойло, сняла упряжь и тяжёлое седло, задала корму.
Сумки бросила на чистую солому, чтобы не запачкались - одну из них класть в изголовье.
Позаботившись о лошади, женщина занялась собой, решив переодеться прямо здесь: посторонних в конюшне не было, а мокрая одежда неприятно липла и холодила тело.
Нагнувшись к одной из седельных сумок, Эллина поняла, что поторопилась, назвав место безопасным: кто-то желал покуситься на её кошелёк.
Одной рукой зажимая рот, другой незнакомец тянулся к завязкам на её поясе, желая освободить женщину от тяжести металла.
Гоэта же расставаться с ним не желала. Во всяком случае, без борьбы и предъявления серьёзных аргументов в виде холодного оружия.
Она одновременно ударила нападавшего локтем в живот и каблуком по коленной чашечке и, вывернувшись, отскочила, заняв боевую стойку. Кинжал, который, в отличие от флиссы, Эллина всегда носила с собой, занял законное место в руках владелицы.
Убедившись, что игра не стоит свеч, орк ретировался, в сердцах пожелав женщине удовлетворяться с умертвием.
Что ж, умертвие - не самый худший вариант существа, которого ей в сердцах прочили в любовники. Некоторые люди намного неприятнее будут, хотя разгуливать ночью по кладбищу и предлагать себя направо и налево тоже не хотелось.
Хорошо, что этому кошелёк нужен был, а не она сама. Одинокая женщина всегда рискует. Даже она, отнюдь не юная красотка с тонкой талией и пышным бюстом. Были неприятные прецеденты, но боги миловали. А ведь ни кожи, ни рожи, таких в королевстве по десять пачек на селение. Но выпивка всех уравнивает в правах.