Погружение в сон походило скорее на нырок. И все же прежде, чем поддаться, Рэднал обратил внимание, как возвращается из туалетной кабинки Тогло зев Памдал. Сперва до него не дошло. Потом… Если сейчас она возвращается, то уходила, следовательно, когда ему было ни до чего… И, значит, наверняка видела его самозабвенно занятым.

Рэднал прошипел сквозь зубы, как песчаная ящерица, хотя все же скорее покраснел, чем позеленел. Тогло забралась в свой мешок, не глядя ни на него, ни на узкоголовых девушек. Все его фантазии о ней померкли и развеялись. В лучшем случае можно рассчитывать впредь на холодную вежлцвость, какой благородная персона удостаивает невежественную мелкую сошку. В худшем…

Что, если она расскажет об увиденном всем в группе? Ладно, стиснем зубы и будем делать свое дело. А если она нажалуется Наследственному Тирану? — спрашивал себя рэднал. Лишусь работы — первое, что приходило в голову, и далеко не самое страшное.

Ну почему не Мобли, сын Сопсирка, поднялся среди ночи, чтобы опорожнить свой мочевой пузырь?! Он бы почувствовал лишь зависть, а не отвращение, как Тогло!

Рэднал снова прошипел. Конечно, содеянного не вернешь, остается вести себя как ни в чем не бывало и решать проблемы по мере их возникновения.

И все же он так и не спал большую часть ночи, несмотря на усталость.

Разбудило его солнце. С воспаленными глазами, невыспавшийся, биолог заставил себя выбраться из мешка. Кое-кто из туристов уже бродил по лагерю. Рэднал собирался встать, как обычно, первым, но физическое истощение и тревоги минувшей ночи взяли верх.

Стремясь загладить то, что казалось ему виной, злясь на себя, он старался двигаться вдвое быстрее и, разумеется, совершал мелкие досадные промахи: то и дело спотыкался, едва не падая, называл костер туалетом, а туалет — костром, а направляясь за завтраком, подошел к ослу, который нес лишь фураж.