— Ерунда! — отрезала она. — Я прекрасно знаю, кто ты и на что способен. Я даже читала твои книги. — Она покачала головой. — Я не особая любительница подобного рода литературы, но тем не менее — вполне, вполне.

Она выпустила кольцо дыма. Я умею пускать лучше, но на этот раз не осмелился.

— Спа…

— Согласна, там слишком много никотина, выпивки, просторечия. — Она затянулась и выпустила на этот раз изящное облачко, срезав под корень мои зарождавшиеся возражения одним решительным жестом. — Но я не ханжа. Я тоже курю, редко, но курю. — Я искоса посмотрел на пачку своего «Голден гейта». Может, она не прикончит ее всю до конца своего визита. — Что такое алкоголь, я тоже знаю. Всё для людей. Моя бабушка, например, считала, что ничто так не помогает при язве желудка, как спирт. Поэтому она всегда, проснувшись, выпивала натощак пятьдесят граммов спирта.

У меня отвалилась челюсть и тут же вернулась на место, ударившись новой пломбой за сто семьдесят о более старую, за девяносто пять.

— Помогло?

Она пожала плечами:

— Вскрытие не обнаружило следов язвы. — Она опередила мой вопрос: — А была ли она у нее раньше, неизвестно. Она утверждала, что была и что рассосалась, а с бабушкой никто не спорил. — Миссис Гроддехаар затушила сигарету. — Но речь не об этом. Как я уже сказала, я не поощряю злоупотребления сигаретами или спиртным. — Она глубоко вздохнула, словно готовясь ко второй, еще худшей, части своей речи. Только теперь, почти через минуту после затяжки, остатки дыма покинули глубокие закоулки ее худой грудной клетки.

Я решил рискнуть:

— А если я очищу апельсин, ничего?

Она некоторое время смотрела на меня, прищурившись и слегка наклонив голову.

— Я тоже читаю Чандлера, юноша. Не играй! — Костлявый палец поднялся и дважды ударил по воздуху.

Этот ее жест выглядел по-настоящему угрожающе.

— Дело в следующем. Я расскажу тебе свой сон. Позавчерашний.

На этот раз между пломбами угодил язык, так что с ними ничего не случилось. Зато языку стало больно. Мне хватило ума не раскрывать рот, поскольку единственные слова, которые я сейчас мог произнести, все начинались на «х».