Но вот, наконец, и Леля нас зовет. Мы расселись на сцене, занавес раскрылся, и Леля объявила: «Песня о дружбе»! Музыка Миши Пташкина!» Ребята наши закричали: «Да здравствует Пташкин!» А я про себя подумал: «Ух! Как сейчас ударю по барабану!» Но я специально пропустил первый куплет. Пусть, думаю, все послушают, а вот после припева я и ударю!
Но как-то вышло у меня, что я и на втором куплете не поломал ритма. Все поют, и я пою! Больно уж музыка у меня хорошая получилась. И Танька рядом со мной пела:
Но вот подошел третий куплет, и я подумал: «Ну, Лелька, держись! Как сейчас вдарю левой ногой по барабану!»
И только я ногой замахнулся, глядь, а песня… уж кончилась! Ой, что я наделал? Ведь теперь мы с Колькой поругаемся. Он скажет, что я слово не сдержал!
И я решил спрятаться за кулисами. Но тут подошел Сергей Петрович и говорит:
— Миша, почему не идешь в зал пожинать лавры?
А я отвечаю:
— А мне и здесь неплохо. Тихо, уютно. Сергей Петрович, а вы что хотели придумать, чтобы концерт у нас не срывался?
А он улыбнулся и говорит:
— Ничего. Честное слово, ничего. Я просто верил в тебя и в Колю.
И он ушел.
И только он спрыгнул со сцены в зал, подходит ко мне Колька.
— Ну, Мишка, заказывай себе гроб! Где была твоя левая нога в самый ответственный момент?
— На барабане! — сказал я. — А что?
— А гроза, как в Большом театре? Знаешь, что древние греки делали за такие дела?