Она шагнула к двери.

— Не сегодня, мистер Кэллаген. Уже поздно. И у меня назначена встреча.

— Отлично, вам виднее. Но не могли бы вы мне объяснить, почему оказалось так важно посетить меня именно сегодня поздно вечером. Почему нельзя было сделать это завтра утром? Не сочтите это грубым вмешательством в ваши дела…

— Завтра утром я могу быть занята. И я не привыкла объяснять причин, почему и когда мне нужно видеть людей, которых я нанимаю. А теперь могу я вас спросить? Вы сказали, что жених обязан за меня беспокоиться, и были достаточно любезны, добавив, что на его месте вы тоже беспокоились бы обо мне. Почему?

Кэллаген улыбнулся и не ответил. Его глаза совершили обстоятельный обход от её волос до каблуков. И взгляд его был так же красноречив, как и его улыбка.

Девушка вспыхнула.

Кэллаген открыл ящик стола и достал блокнот.

— Будьте добры ваш адрес и номер телефона.

Девушка продиктовала.

Он швырнул блокнот обратно в ящик.

— Спокойной ночи, мисс Мероултон. Все, о чем мы говорили я понял так: по — видимому, вас бы совсем не огорчило, прикончи кто-нибудь Августа, лишь бы не попытались свалить вину на вас. Между прочим, вы всегда жили по этому адресу? Или когда-нибудь жили под одной крышей с отчимом?

— Я покинула его дом три дня назад.

Мисс Мероултон взялась за дверную ручку.

Кэллаген медленно прошествовал по комнате к двери. В приемной Эффи Перкинс приводила в порядок свой рабочий стол, освобождая выдвижные ящики. Он что-то хмуро буркнул, подошел к входной двери и открыл её.

— Спокойной ночи, мисс Мероултон. Простите, как вас зовут?

Мисс Мероултон недовольно поморщилась, но, выходя, ответила: