— Дежурный полицейский с Линкольн Инн Филдс в 23.45 обнаружил Августа Мероултона. Старик лежал возле ограды бульвара под дождем и был мертв, как мороженая баранья туша.

Кэллаген кивнул и задумчиво протянул:

— Скверная история… У него было никудышное сердце, верно? Предполагалось, что он так и кончит.

Джангл ухмыльнулся.

— Никудышное сердце! Ну, ты даешь! Его кто-то застрелил. Старик убит выстрелом в голову. Вот какая история. И мы не можем даже обмолвиться об этом! Запрещено до утра. Это меня просто убивает.

Кэллаген прикурил сигарету от окурка предыдущей.

— Послушай, Майк. Это очень важно для меня. Я весьма заинтересован. Понял? Когда нашли тело, шел дождь, так? Тело могли оставить в морге, в ближайшем округе. Могло пройти какое-то время, прежде чем прибыл доктор из Скотланд-Ярда. Никогда точно не знаешь…

Он протянул сигарету Джанглу.

— Слушай, Майк, ты крутишься среди нужных ребят. Выясни, куда дели тело. Выясни, проводили ли осмотр, обследование, фотографирование и составили ли протокол. Если нет, выясни, сколько полицейских присматривает за трупом, или как обычно, это поручено одному. Выясни, как зовут служащего морга. Женат ли он. Где живет и как зовут жену.

У Джангла отвисла челюсть.

— Ну, ты даешь! — взорвался он. — Я уголовный репортер, а не полицейский оперативник. Как, черт возьми, я могу это сделать?

Кэллаген только ухмыльнулся.

— Послушай Майк, никогда не знаешь, что можешь сделать, пока не начнешь. Я потащусь к себе и буду ждать твоего звонка. Полагаю, тебе понадобится около часа, чтобы добыть всю эту дребедень.

Он поднял воротник пальто и мягко, вкрадчиво продолжил:

— И ты её добудешь, потому что на память я не жалуюсь и сумею рассказать немало забавного про историю с юной леди Пэкхем. Вот только тебе станет не очень смешно. Или я ошибаюсь?

Джангл раздраженно отбросил окурок.

— Будь ты проклят, Слим. Не люби я тебя, сказал бы, что ты просто вонючая вошь.