«Идиоты… – подумал Гюнтер, – возьми наводчики чуть с перелетом, и снаряд ляжет точно среди лодок. Будут потом на весь мир трезвонить, что немцы расстреливают из орудия спасательные шлюпки».

– Вот вам наглядный урок, – подняв кверху палец, он обратился к команде, – как не надо нести вахту! Они нас попросту проспали!

На корме парохода появились языки пламени. Черный дым мощным столбом пополз в небо.

– Странно, они даже не пытались спасать корабль, – поймав паузу между выстрелами, продолжил командир. – Героизм здесь явно не в почете.

«А вот видимый за километры черный столб дыма совсем некстати», – подумал он.

– Герр командир! – Из рубки показалась лохматая голова радиста. С выпученными глазами, задыхаясь, он прокричал: – Радио! Они работают открытым текстом! Дают координаты места и атаки подводной лодкой!

– Вот черт! Этого еще не хватало! – Кюхельман вскочил с ящика. – Все, Герберт, хватит! Торпедисты добьют.

– Пять минут! Всего пять минут, командир! – взмолился Вагнер.

Гюнтер огляделся вокруг, желая удостовериться, что они по-прежнему одни, и выдохнул:

– Но ни минутой больше! Бейте по мачте с антеннами, заткните его, наконец!

Он внимательно рассматривал в бинокль пароход. Как такое могло произойти? На палубе никого не было видно. От надстройки и ходового мостика практически ничего не осталось, лишь торчали куски вздыбленной палубы, загнутые трубы и свисающие провода. Вокруг судна поверхность воды была усеяна плавающими обломками и всяким хламом. Кверху ножками, не желая тонуть, покачивался обеденный стол.