— Товарищ майор… — начал было Бочкарев, но начальник разведки махнул рукой, останавливая, и жестом показал на кривой самодельный табурет у стола.

Сварливцев начинать разговор не спешил, пустил углом рта одну струю дыма, вторую и только затем спросил:

— Чем занимается рота?

— Согласно плану боевой подготовки рота на политзанятии. Тема – «Железная дисциплина и высокая бдительность – залог скорой победы над фашистской Германией».

Сварливцев задумчиво пустил очередной клуб и произнес:

— Врешь ведь.

— Вру, — согласился Бочкарев после короткой паузы. — Вы же знаете, товарищ полковник, у меня в роте бойцов агитировать не надо. Люди понимающие и сознательные.

— Брось капитан. Чтобы я не слышал таких разговоров. Знаю я эту агитацию.

Разговор выходил душевным, мирным и беспредметным.

Сварливцев посмотрел на часы.

— Погоди, я еще доберусь до твоих барахольщиков и твоей сознательности. Лично буду проверять.

— Так ведь, как у всех – мелочи, не больше. Подбирают только то, что уместится в вещевом мешке: часы, бинокли, ножи…

— Если бы только это. Знаю я твои мелочи! Ишь ты, и слово какое приплёл: подбирают. Ясли-сад! В песочке валялось, а он подобрал. Ты смотри мне, еще аморалку не подбери!

— Товарищ майор, ну это-то тут причем?

— При том. Про капитана Селезнева слышал? То-то же. И было бы с кем – так с немкой! Не со связисткой Дуней, Варей, Маней, а с немкой!

Сварливцев снова посмотрел на часы, а потом неожиданно проговорил.

— Хотя, я его понимаю: неожиданные они какие-то, не наши. Смотрит, смотрит, черт ее знает, чего смотрит, а потом как полыхнет – и готово: и любовь тебе, и, товарищ майор, партбилетом клянусь, что на веки вечные… ладно, об этом потом поговорим. Последние разведсводки читал?

— Читал. Политико-моральное состояние немецко-фашистских войск ослаблено, много случаев дезертирства и паники. В то же время, в плен сдаваться бояться…