- И нам надо выяснить обстоятельства, при которых это произошло.

- Без помощи полиции.

Онда кивнул.

- Это наша проблема, а не правосудия.

- Хорошо. Это ваша проблема, а не правосудия. Мне все понятно, - сказал Усикава.

- И еще одну вещь я хотел бы спросить.

- Пожалуйста, спрашивайте, - сказал Онда.

- Сколько человек в вашей религиозной организации знает о смерти лидера?

- Мы оба знаем, - сказал Онда. - И еще двое других людей, которые помогали перевозить покойника. Они - наши подчиненные. В верховном руководстве знает пятеро. Всего - девять человек. Трем жрицам еще неизвестно, но рано или поздно они узнают. Они обслуживали покойника, а потому долго скрывать от них не удастся. А еще вы, господин Усикава, знаете.

- Вместе - тринадцать человек.

Онда не сказал ничего.

Усикава глубоко вздохнул.

- Можно прямо сказать вам свое мнение?

- Пожалуйста, - ответил Онда.

- Наверное, сейчас уже поздно об этом говорить, но вам нужно было немедленно обратиться в полицию, как только стало ясно, что лидер умер, - сказал Усикава. - Обязательно следует было сообщить о его смерти. Этот важный факт не удастся скрыть навсегда. Тайна, о которой знают более десяти человек, уже перестает таковой быть. И вы тогда не загнали бы себя в безвыходное положение.

Выражение лица Лысого не изменилось.

- Судить об этом - не наша задача. Мы только выполняем приказ, который нам дали.

- А, собственно, кто должен судить?

Ответа не было.

- Человек, который заменяет лидера?

Онда все еще хранил молчание.

- Хорошо, - сказал Усикава. - По приказу тех, кто сверху отдал вам приказ тайно уничтожить труп лидера. В вашей организации приказ сверху - прежде всего. Однако с юридической точки зрения такое действие, очевидно, квалифицируется как надругательство над трупом. Как тяжкое преступление. Понятная вещь, вам это известно, не так ли?