А голос будет нестись через пространство:

— Я — крэпасць, я — крэпасць! Вяду бой!

В пространстве нет времени. Слово изреченное — вечно. Оно несется к краю Вселенной и пусть тот парнишка, который хрипел эти слова, уже не жив телесно, но живы слова его — пусть он еще раз скажет:

— Я — крэпасць! Вяду бой!

За три дня до этих слов далеко-далеко от этой крепости родится девочка. Она будет расти в голодное, злое и отчаянное время. Она будет ходить в школу, и кататься на санках. Она будет плакать по отцу, не пришедшему с войны, и радоваться цветам мать-и-мачехи.

А хриплый голос безымянного парнишки будет лететь сквозь пропасть вакуума:

— Я — крэпасць, я — крэпасць! Вяду бой!

В столице люди будут стоять мертвой толпой у гроба умершего вождя. Девочка же опять будет плакать, прильнув к большущей тарелке радиоприемника:

'Вчера, пятого марта…'

А где-то далеко-далеко все еще несется хриплое:

— Я — крэпасць, я — крэпасць! Вяду бой!

Однажды, человек помчится вслед этому голосу.

Но не успеет. Человек выйдет на околоземную орбиту, высадится на Луну, выйдет в скафандре в открытый космос, пошлет своих смешных механических каракатиц собирать инопланетный грунт.

А голос будет лететь и лететь через вечный холод.

— Я — крэпасць, я — крэпасць! Вяду бой!

Камни порастут травой. Кости сами уйдут в землю. Гильзы позеленеют.

Но кирпичи будут кровить буквами:

'Прощай, Родина. Умираю, но не сдаюсь!'

— Я — крэпасць, я — крэпасць! Вяду бой! — он все еще несется по космосу.

Он все еще хрипит обшелушенными губами.

Девочке уже двадцать пять. Она ведет своего первого сына в ясли. Сборная страны по футболу берет бронзовые медали на чемпионате мира. Кеннеди, Куба, 'Битлз' и целина. И высоко-высоко:

— Я — крэпасць, я — крэпасць! Вяду бой!