Но цена, которую придется заплатить за эту Победу, будет слишком высока. Вы можете мне не верить, но ход истории от этого не изменится, и завтра на ваших товарищей по оружию начнут падать немецкие бомбы и снаряды. Нам, для того, чтобы попытаться уменьшить эффект внезапности со стороны вермахта, необходимо установить связь с теми частями Красной Армии, которые находятся рядом с нами. Я не собираюсь от вас что-либо скрывать, но у меня, а особенно у вас, я имею в виду всю страну, просто нет времени на долгие обсуждения и сомнения. Тем более что моя просьба будет совсем не похожа на допрос или вербовку иностранной разведкой.

— Так что именно вы от меня хотите? — спросил совершенно сбитый с толку лейтенант.

— Это хорошо, что у нас начинается конструктивный разговор, — усмехнулся капитан. — Мне хотелось бы, чтобы вы добровольно согласились снять свою форму, и некоторое время, с помощью наших сотрудников, посвятили изучению материалов, которые мы предоставим. Ну посудите, нам ничто не мешает раздеть вас и не спрашивая согласия, но первый шаг к взаимному доверию кто-то должен сделать. Вот я и предлагаю, что бы этот шаг сделали вы сами.

— А если я не соглашусь?

Капитан встал из-за стола, подошел к окну, выходящему на тенистую полянку, окруженную совершенно не типичными для Западной Белоруссии деревьями.

— Посмотрите, — предложил он. — Там сейчас начинается последний мирный день нашей страны. Не удивляйтесь, несмотря на наш несколько отличный внешний вид, это действительно наша общая страна! И я не хочу ей пожелать повторения того, что она уже испытала в нашей истории. Ваш отказ не изменит наших намерений, все, что намечено, мы постараемся сделать, и вечно держать вас в камере мы тоже не собираемся, даже доставим в расположение той части, куда вы направлялись. Единственное, что свободу вы получите уже после начала войны, и нет никакой гарантии, что прибудете вы не на развалины штаба корпуса, куда командированы.