– Ну, Иосиф Виссарионович, я сказал, что этого у нас не получится настолько быстро. Кто ж знал, что наши ученые, конструкторы и инженеры способны на подобное, – Ледников, улыбнувшись, развел руками.

– Ну, не только наши, – недовольно пробурчал вождь, пытаясь плотнее закутаться в шубу. – Без немецких, как вы их называете, "вундервафель", ничего бы у нас не вышло. Не так скоро. Точнее говоря, насчет этих красавцев я ни секунды не сомневаюсь, – Сталин махнул рукой в сторону полигона. – А вот управляемые ракеты и реактивные самолеты… На год-другой больше мы бы потратили.

– Что непозволительно, – отметил молчавший до того Рокоссовский. – Альянс наглеет с каждым днем. Япония на грани краха, у американцев уже тысячи тяжелых бомбардировщиков и они продолжают пытаться создать атомную бомбу.

– Ну, в настырности им отказать точно нельзя, – несмотря на смерть или побег всех своих разработчиков, а также несколько абсолютных неудач с запуском реакции – за что надо отдельно поблагодарить Лаврентия Павловича, – Ледников отвесил легкий поклон в сторону Берии, вызвав на лице присутствующих легкое подобие улыбок, – они с неизменным упрямством тратят деньги на два проекта: атомной бомбы и антигравитационного двигателя.

– За последнее, впрочем, надо тоже поблагодарить товарища Берию, – коротко хохотнул Сталин, замолкнув, впрочем, при виде приближающегося Устинова.

– Вот скажитэ мнэ, товарищ министр, – обратился к нему вождь, едва тот подошел, – сколько таких вот красавцев может сдэлать промышленность для Совэтской Армии к осени слэдующего года? – вновь заговорив с акцентом, поинтересовался вождь у Устинова.

Тот, подумав несколько секунд, довольно-таки уверенно ответил:

– Благодаря всеобъемлющей подготовке почти всех наших танковых заводов к выпуску именно этого танка, то за восемнадцать месяцев, начиная с февраля нынешнего года, Красная Армия получит почти восемь тысяч образцов данной техники.