перепутаешь. Желательно, в малоподвижную. Что бы истраченный заряд даром не пропал... Кстати! Промахи, кстати, с некоторых пор причиняют почти физическое беспокойство. Как на ровном споткнуться. Да-с. Мухам приходится туго. Но, они мелкие. А птицы умные. Белок мало. А бабочки - идеальная мишень. Сами прилетают. Большие, яркие, попадания видно сразу. Плохо стало в окрестностях Базы быть бабочкой. Мамочка, а я больше не хочу быть пиратом! Мне уже надоело. Реально так осточертело... В ушах же звенит! Но, вообще-то, я обязан подавать пример... Ой! Кобура револьвера стала частью тела привычной, как третья рука. Странная рука. Манипулятор... осиное жало... длиной в десятки метров. Невидимое, громыхающее и смертоносное. Я её реально чувствую! Даже когда оружие спрятано. Собственно, как оно и было задумано...

- Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах! - выстрелы сливаются, кто-то сейчас палит с двух рук сразу. Вот же, чертовы "ганфайтеры"!

Морские пехотинцы вошли во вкус моментально. Дети! Гражданским навык дался тяжелее...

- А тебе особое приглашение? Вставай! - эх, вспомнили, про курортника, меня. Как же, забудет, жди... Тамара грозна. В стареньком, чисто выстиранном и, кажется, накрахмаленном халатике, "из старой жизни", поверх кожаного комбинезона. На голове

- белая косынка. Трикотаж, новодел. В левой руке длинный нож. В правой - деревянная мешалка. Ещё бы красный крест, над доброй физиономией колхозной поварихи (две докторских диссертации на ней никак не отражаются - бой-баба), вылитая медсестра из ужастиков Хичкока.

- Можно? - толстая чугунная труба уже плотно набита слоями "медвежьего лука" и ломтями мяса.

Грубый пергамент мишени привычно (и я дошел до жизни такой?!) накрывает раструб пулеуловителя.