Она только и ждет, чтобы вахтенный притупил бдительность, задумавшись о бренности сущего. Тотчас микроскопическая капля на линзе бинокля или жирная чайка, над уродством которой только что мысленно посмеивался, превращается в какой-нибудь «Харрикейн» или «Свордфиш», а солнечный блик от воды на горизонте окажется британским эсминцем. И тогда дела плохи. Охотник превращается в дичь. Бравые подводники — в толпу перепуганных неврастеников. Да и неудивительно. Один только звук этих английских «асдиков» может свести с ума. Кто-то сравнивает его с колокольчиком, кто-то — с ударом камушка по гулкому корпусу, кто-то говорит «как когтями скребут» — в любом случае более неприятного звука не существует. Это звук тоски и тревоги. Звук ожидания смерти. Это она царапает своими когтями по обшивке. И вскрыть ей эту консервную банку — пара пустяков.

Лейтенант Кригсмарине Хельмут Ройтер уже успел повстречаться со смертью. И победил в этом поединке. Однако на ордена ему вряд ли стоило рассчитывать. Он сидел в штабе в ожидании аудиенции командира флотилии и не ждал от нее ничего хорошего. Где-то в юго-восточной части квадрата AN-16 лодку U-5, на которую он попал после академии офицером-торпедистом, засек английский вооруженный траулер. Сигнальщик с подлодки увидел его чуть раньше, и Ройтер молниеносно рассчитал торпедную атаку. Дело было в сумерках. Капитан-лейтенант Гюнтер Куштман сначала отдал приказ атаковать овсяночника, но затем решил не рисковать и скомандовал погружение. Ройтер же нажал на спуск. Он выпустил торпеду почти безнадежно, с курсового угла 11 градусов. И попал! Взрыватель сработал четко, посудина англичан разломилась надвое и затонула меньше чем за минуту. Вообще-то это было неслыханной дерзостью. Во-первых, он открыл огонь без команды, во-вторых, стрельба торпедами по подобным целям была делом очень и очень рискованным. Чем, собственно, и была вызвана перемена в решении командира.