Долгий глоток, пустивший огонь по жилам и разрешивший сомнения. Понюшка табаку, изрядно прочистившая мысли… Да какая разница, как это получилось и долго ли продлится — я солдат и приносил присягу. Император, присягнувший трудовому народу? Ну что же, тем хуже для народа нетрудового! Разберемся, как говаривал покойный отец, засучивая рукава перед входом в полицейский околоток.

Рука непроизвольно потянула из ножен шпагу. Клинок блеснул в неверном свете, будто подмигивая и спрашивая: «Ну, когда же пойдем резать буржуев, государь?»

Ответить не успел — возникший и сразу же оборвавшийся крик в примыкающем к спальне коридоре заставил резко обернуться к дверям. И сразу — гомон голосов, распахнувшиеся от сильного толчка створки, сверкание обнаженного оружия. Меня пришли убивать? Вот эта немецкая сволочь пришла меня убивать?

— Государь, вы перестали царствовать! — Глаза графа Палена лихорадочно блестели, а винный дух шибал и за пять разделяющих нас шагов. — Император — Александр! По приказу императора мы вас арестуем!

Ну ни хрена себе концерт по заявкам тружеников тыла, как выражался гвардии капитан Алымов!

— Ордер покажи.

— Орден? — переспросил любезнейший Петр Алексеевич и отчего-то смутился. Наверное, думал, я не знаю о его масонских шашнях? — Извольте отдать шпагу! Государство переполнилось мерзостью вашей тирании и не желает больше терпеть сумасшедшего на троне.

Ага… а старая шлюха-мужеубийца вполне устраивала?

— Да что ты с ним церемонии разводишь, граф? — Новое действующее лицо было изрядно пьянее и соответственно решительнее. — Пускай отречение подписывает!