— Смотри, ты этого хотел? — От звуков моего голоса Александр вздрагивает и непроизвольно закрывает руками ушибленное место.

— Я не думал…

— Вот и хреново, что не думал. Гляди, гляди, цвет армии у ног наших… генералов только два десятка… А если завтра война? Я чем, жопой твоей воевать стану? Так ведь и ей нельзя, тебе же думать нечем будет.

Совсем застращал парнишку. Ничего, оно даже полезно, чай, не баре какие… Ах да, pardone mois, они самые и есть, причем наиглавнейшие. Ладно, хватит кнутов, переходим к пряникам.

— Ошибки исправлять будешь, понял? — Вытянулся и не перебивает. — После разбирательства зачинщиков на плаху отправим, без этого нельзя, а остальных под свое начало возьмешь. Да не радуйся еще, дурень. О званиях и орденах забудь — лишен и разжалован. Чего моргаешь, скажи спасибо, что не до рядового.

— А…

— Молчи. На престол хочешь?

Александр опешил от неожиданного вопроса и не сразу нашелся с ответом:

— Только после вас, Ваше Императорское Величество.

— Именно, Сашка, именно так! После, а не вместо. Но я не тороплюсь — лет через пятнадцать, коли до генерала дослужишься, вернемся к этому разговору. Пока же иное — заберешь все вон то гвардейское отребье, штафирками разбавишь и сделаешь из них солдат. Как — сам думай. Теперь ступай, господин прапорщик. Да, еще… не заставляй меня жалеть о допущенной мягкости. Иди.

Побрел, по-стариковски шаркая ногами и с опущенной головой. Сделав несколько шагов — обернулся:

— Граф Панин был вызван из Москвы и является…

— И является покойником! Нету больше твоего графа, весь кончился — семеновцы порешили впопыхах, даже допросить толком не успели.