Девушка кивнула, снова потянулась к тумбочке и поднесла к его губам белую таблетку.

— Что это?

— Аспирин, — сообщила сестра. Николай Иванович поморщился.

— А чего-нибудь поэффективнее не найдется?

Медсестра молча пожала плечами.

— Понятно, а еще пишут, что ситуация с медициной все время улучшается. — Он взял таблетку губами и запил ее из поднесенного сосуда с носиком.

— Мои не появлялись? В смысле, жена дети и прочие родственники. Вы им сообщили, что я тут?

Девушка снова пожала плечами.

— Не знаю, спрошу, а вам пока нельзя много говорить. У вас же сотрясение мозга, вам лучше помолчать.

Впрочем, поговорить ему не удалось и в дальнейшем. Следующие две недели весь медперсонал, включая лечащего врача, упорно уклонялся от любых разговоров, прямо не относящихся к лечебным процедурам. Никто из родни к нему тоже не приходил.

Николай Иванович начал волноваться. Появившаяся сначала обида на жену и детей сменилась нешуточным беспокойством. В голову лезли мысли, что с его близкими произошло что-то нехорошее, а медики это скрывают, чтобы не волновать больного.

Очередной больничный день начался как обычно. Лечение явно шло в должном направлении. По крайней мере, голова уже болела не так сильно, да и ожоги, видимо, начали подживать, хоть и чесались неимоверно.

Поэтому сообщение медсестры о посетителе Николая Ивановича одновременно и обрадовало и взволновало. Он смотрел на дверь и гадал, кого именно увидит. Действительность превзошла все его ожидания. В дверь вошел молодой человек в форме, прошел к его кровати и молча уселся на стул. Николай Иванович оторопело осмотрел фуражку с васильковой тульей и краповым околышем, гимнастерку со стоячим воротником и петлицами, темно-синие бриджи и сапоги. Потом снова вернул взгляд к петлицам крапового цвета и хмыкнул.