- Сдохни, сдохни, сдохни, сдохни, - если бы кто-нибудь увидел в этот момент глаза Драгомирова, то точно решил, что перед ним психопат. Ибо в них светились ярость и желание убить, однозначно недоступные нормальному человеку.

Пилот "сто девятого", увлеченный погоней, заметил падающий на него истребитель слишком поздно. И сделать ничего не успел - короткая, но убийственно точная очередь прошила кабину его самолета насквозь. Фирменный знак лучшего среди "сталинских соколов".

* * *

- Товарищ Драгомиров, добрый вечер, - Богдан открыл глаза, очнувшись от нахлынувших воспоминаний. Стоящий перед ним Берия приветливо улыбнулся и протянул руку.

- И вам того же, Лаврентий Павлович. Как вы себя чувствуете?

Этот вопрос был не из праздных - один из самых влиятельных людей государства рабочих и крестьян тяжело болел, подвергнувшись облучению в процессе испытаний советской атомной бомбы. И хотя до смерти ему оставалось еще довольно долго - врачи давали года три, а то, может и четыре - все чаще его одолевала слабость и разбитое состояние. Типичные признаки рака.

- Сегодня очень даже неплохо, спасибо. Вот, решили с Нино сходить послушать Шостаковича. А я и не знал, что вы тоже собираетесь.

Богдан пожал плечами:

- Да я только днем, собственно, и решил съездить. Вот, с товарищем Королевым пообщался, и захотелось чего-нибудь возвышенного.

Берия понимающе улыбнулся. Затем неожиданно спросил:

- Он со сроками-то хоть определился?

Вместо ответа председатель правительства кивнул. После чего заметил, что это разговор не для Большого Театра.

Почти всемогущий нарком спорить не стал:

- Может, после концерта заедете к нам? Вечером Серго приедет, поужинаем вместе. Обсудим некоторые вопросы…

- И что на ужин? - полушутливо поинтересовался Драгомиров.

- Сюрприз, - в таком же тоне ответил Берия.