А "Як"… Ну, любовь. Особенно как мы на третий перешли. Это в самом начале сорок третьего было. Нам в полк поставили с тремя пушками вариант - зверь-машина. Именно на ней мы все свои счета понаувеличивали, если уж совсем грубо говорить.

Рассказывали, Драгомирова сам Сталин спрашивал, какой бы самолет тот хотел. А мы тогда на первых "Яках" еще летали. Ну, он тогда и попросил чуть поболее оружия и все в таком духе. А Яковлев - сделал.

- А правда, что расстрел кабины был фирменным почерком Драгомирова?

- Да, я это сам раза два или три видел, да и ребята говорили, кто с ним часто летал. Он пользовался тем, что "Як" - машина легкая, маневренная до жути. Ну и стрелял, конечно, невероятно. Ни у кого больше такого не видел.

- А бывало такое, чтобы кто-то из сослуживцев им недоволен оставался?

- Механики. Вечно ругались, что он самолеты "рвет". Все, что можно, из них выжимал - техника и не выдерживала. Двигатели один за другим у него меняли, изнашивались уж очень быстро, тросы от перегрузок растягивались, обшивка даже, бывало, отклеивалась.

Но так ругали, конечно, без злобы. Понимали же, что железки - тьфу.

- А какое ваше первое впечатление было от встречи с Драгомировым?

- Удивился, что нас почти и не старше совсем. Помню, даже спросил себя: "Как же он столько немцев-то понасбивал?" И шрам в глаза бросился.

А вообще, конечно, немножечко снизу на него смотрели. У него же уже восемь немцев на счету на тот момент было, таран. Ас, Герой Советского Союза. Чувствовалось в нем что-то такое. Уверенность в победе, в своих силах.

Ну, завести нас мог. Бывает, вылет неудачный или еще чего, сидишь, нос повесил - а он мимо проходит и парой фраз в себя приведет. Помню, сказал такие слова, запомнились нам особенно. Что на нас все рассчитывают. И наши родители, и солдаты, которых немецкие бомбардировщики в землю загоняют, и товарищ Сталин, и даже весь мир. Точно уже не вспомню, конечно - но хорошо так сказал, проникновенно.