Вопрос был риторический, но кто-то выкрикнул:

– Вшей!

Нечистоплотность кочевников вошла в поговорку. Генерал-лейтенант мрачно усмехнулся.

– Они не смогут кормить своих вшей больше двух дней. В конце концов им придется вернуться к своим стадам.

Так и вышло, хотя кочевники продержались на день больше, чем предсказывал Гермониак.

Когда разведка подтвердила, что кочевники действительно ушли, Текманий созвал офицеров на совет в свою палатку, чтобы обсудить дальнейшие планы римлян.

– Мне претит возвращаться к Дунаю с поджатым хвостом, но чжурчжени – да покроет святой Андрей, покровитель Константинополя, тело их хана язвами, – должно быть, слышали все мои приказы. Еще одно такое сражение, и у нас не будет армии, с которой можно вернуться.

– Они не могли так точно проникнуть в наши планы, – возразил Константин Дукас. Он командовал правофланговой дивизией, обходной маневр которой разгадали кочевники. – Они должны были зависнуть у нас над головами, чтобы понять их. Похоже, сам дьявол подсказывал хану, что мы намеревались делать.

Гермониак, человек с длинным прямым носом, устремил взгляд на ворчливого мерарха.

– Некоторые все валят на дьявола, лишь бы не признавать свои собственные ошибки.

Дукас покраснел от злости. Аргирос обычно соглашался с генерал-лейтенантом. Однако сейчас он поднял руку и ждал, когда на него обратят внимание. Наконец Текманий спросил:

– Что такое, Василий?

– О дьяволе много рассуждают, хотя вряд ли кто-нибудь его видел, но на этот раз я склоняюсь к тому, что его превосходительство господин Дукас прав, – заявил Аргирос.

В ответ на это Гермониак, до сих пор неплохо относившийся к Василию, удостоил его раздраженным взглядом. Аргирос вздохнул и поведал историю о трубе, которую видел в руках седовласого чжурчженя.

– Я решил, что это как-то связано с оком дьявола, – заключил он.