Держа наготове пистолет, Араб подошел к люку, осторожно заглянул внутрь фюзеляжа — и отпрянул. Прямо на него щерился окровавленным ртом мертвец! Подернутые мутной пленкой небытия глаза, ощерившийся осколками зубов рот — он был похож на героев фильмов ужасов, какие часто крутили на синематографе. Чуть дальше лежал еще один мертвец, а за ними было…

Араб отшатнулся, привалился к боку самолета. Вдохнул, задержал дыхание, выдохнул. Вдохнул, задержал дыхание, выдохнул….

В лагере их учили. Был там так называемый Ваня. Ваней звали манекен, сделанный из обычного манекена для демонстрации мод в магазине, старой и рваной армейской формы, и кровавых ошметков с бойни. Инструктор прятал в глубине этого самого месива какую-нибудь железяку и — ищи. Копаешься руками в мерзко пахнущей, горячей жиже, желудок поднимается к горлу, тучи мух, смеющиеся товарищи — это смешно, когда сам не шмонаешь такого вот Ваню, когда сам — очень даже не смешно. По первому разу рвало всех ходили зелеными, стирали форму. Потом привыкли, и кровавое месиво кишок уже не казалось таким отвратным. Второй этап этого упражнения на преодоление брезгливости — курсанты ездили по местным аулами, кишлакам, за бесплатно резали скот. Получалось не всегда — дело в том, что мусульманин мог употреблять в пищу только халяльное мясо — то есть зарезанное правильно, правоверным мусульманином и с чтением соответствующей молитвы перед забоем. Если же барана забил русский воин, да еще не как полагается, а сначала живому барану ноги отрезал, брюхо вспорол, с живого кожу снял и тому подобное — такое мясо, конечно же, не для мусульманина. Приходилось после забоя такое мясо покупать для столовой, мясом животных, забитых на таких вот учениях, питался почти весь Туркестанский округ. Потом приходил черед и третьего упражнения — надо было поймать собаку, забить ее, а потом этим мясом питались на полевом выходе. Впрочем, на полевых выходах кормить вообще забывали, не кормили по несколько дней, ели не то что собак — змей ели, птиц из рогаток стреляли и жарили, в общем…