Иными словами – детский садик, но очень бдительный. Это продолжалось довольно долго, однако в день своего рожденья, 26 февраля, Александр решил это все прекратить, а заодно и обсудить пару вопросов с отцом, для чего, подгадав, когда тот разместился вечером на отдых в своем кабинете, вдали от шума и гама, и заглянул к нему. На дверях никого не было, а потому Саша вошел без каких-либо препятствий, хотя и постучался из вежливости. Его отец сидел в довольно просторном кресле, откинув голову на спинку, и пребывал в полудреме.

– Папа, я хочу с тобой поговорить.

– Да, Саша, проходи, садись. Отчего ты покинул гостей? Сегодня твой праздник.

– Меня тревожит одна странная вещь. – Саша нахмурил лоб и вопросительно посмотрел на отца.

– Какая же?

– Некоторое время назад я стал замечать, что за мной ходят люди, буквально по пятам, а как только я обращаю на них внимание, они сразу отворачиваются и делают вид, будто чем-то заняты. Меня это тревожит. Я не понимаю, что им от меня надо.

– И кто же эти люди? – Лицо императора сделалось слегка удивленным. После этого вопроса Саша достал из кармана листок бумаги, на котором был выписан с комментариями весь перечень тех людей, странное поведение которых он для себя отмечал, и передал его отцу. Александр Николаевич пробежался по листку, время от времени удивленно приподнимая бровь и хмыкая. После прочтения он сложил его, убрал в карман и продолжил: – Хорошо, решим этот вопрос. Тебя беспокоило только это?

– Да. Но я хотел попросить об одном одолжении. – Саша слегка потупился, а император оживился.

– Это как-то связано с твоим увлечением гимнастикой?

– Атлетикой, ваше Величество.

– Хорошо, атлетикой. – Император улыбнулся.

– У меня есть еще кое-какие задумки, но мне для них нужно больше ребят, мы втроем не справимся. – Александр Николаевич хотел что-то сказать, но Саша его опередил. – И еще я хотел бы, чтобы Никса занимался с нами. Он такой бледненький.