Второй тяжелый с осколочными ранениями грудной клетки и брюшной полости.

Э, стоп! Он что не дышит!? А пульс? Нету. Приплыли... Чего с ним делать? Оттащить что ли? И зачем? Просто накрою ему голову фуражкой политрука, все равно она ему не нужна, в бессознанке он. Хм, не слабенько же его контузило. Сначала вскочил, за голову хватался, мычал даже что-то, а сейчас лежит себе и не отсвечивает. Ну, а мне это на руку, лишние проблемы с комиссаром мне пока не нужны.

Думаю, а сам осматриваю следующего раненого, этому повезло, правые рука и нога поломаны, голова разбита, но дышит ровно и кровью не истекает. Последний раненый пограничник выглядел лучше всех, даже лучше чем политрук, на котором видимых ранений не было. Боец сидел, закрыв глаза, но по его позе было видно, что он в сознании, очень уж уверенно сидит, ровно. Когда я переместился к нему, он открыл глаза, подтверждая мою догадку.

- Как они? - Кивок в сторону других раненых.

- Один умер, один в тяжелом состоянии, скорее всего тоже не жилец. - Боец морщится. - Этот, - указываю на бойца с переломами, - правая рука и правая нога сломаны, но жить будет... - Говорю, а сам пытаюсь понять, куда же ранен собеседник. Внешних травм вроде бы нет. Зато определяю звание собеседника - в петлицах два эмалевых треугольника. Сержант. Коллега!

- Понятно... - Задумчиво протягивает сержант. Потом уловив мой взгляд, произносит. - Позвоночник, наверное, сломан. По спине обломком стены долбануло. Ног не чувствую, вообще. - Теперь все ясно, и такое на войне бывает. - Я вообще до службы в медицинском учился, поэтому тебя и спросил что с ребятами, а то я сам им помочь не могу... - С болью говорит парень, его не сложно понять, такие дела вокруг творятся, а он ничем помочь не может. - Меня кстати Федором зовут. - Руки у него работают, протягивает для рукопожатия.

- Майкл Пауэлл, можно просто Майк. - Крепкая у парня рука.

- Ты уж меня извини, что я с тобой без чинов общаюсь...