Порхов представлял собой небольшое поселение - всего лишь несколько жилых домов и три помещения для обработки гуано и материала серных выходов. Потому то и стоял в Порхове специфический запах - мама, не горюй! Поэтому, после того, как инспекция Радека закончилась, все с облегчением переместились на облюбованную порховцами полянку для пикников, что находилась в получасе ходьбы от посёлка, в некоторой глубине полуострова. Пока готовили уголь для шашлыка, четверо власть имущих ангарцев разговорились в беседке.

- Ну рассказывай, Николай, что у нас с нашим будущим? Как дела в целом обстоят? - спросил профессора Смирнов.

- Сразу скажу - дела у нас идут гораздо лучше того, чем я предполагал. Дело в том, что бытовавшие опасения насчёт того, что, дескать, ум человека века семнадцатого и века двадцать первого различен - благополучно провалились. С чем вас и поздравляю! - несколько напыщенно начал Радек.

- Поясни, Николай, - попросил Соколов.

- Обучаемость крестьянских детей, детей наших нетерпеливых товарищей рождённых местными женщинами и детей от наших с вами бывших сограждан совершенно одинаковая! Разум человеческий одинаково хорош, надо лишь развивать заложенные в человеке способности.

- Это мы поняли, - улыбнулся Соколов, - а что по количественному показателю? Раз уж мы разобрались с качественным.

- Сейчас скажу, - Радек достал из своей сумки набитый вложенными листами бумаги потрёпанного вида ежедневник. - Имеется шестьдесят два ребёнка в возрасте от семи до десяти лет, которые обучаются или только начали обучение по физико-техническому направлению, ещё есть почти четыре десятка детей, которые не нашли у себя интереса к этому, каждому из них предстоит закончить обычную для нас с вами семилетку, чтобы быть грамотным человеком. А с остальными будем работать серьёзно. Николай Валерьевич? - обратился Радек к Сергиенко, который, слушая своего коллегу, наблюдал, как насаживают мясо на шампур.