— Доигрались, млять, в фантастов! — заорал, закрыв глаза, Сергиенко, ухватившись за край стоявшего рядом с ним стола.

Приближался нестерпимый жар, Николай ощущал как ломается аппаратура, как валятся стенды и приборы, лопается стекло и кричат сжигаемые заживо люди.

«Но почему не горю я?» — приоткрыв глаза, он сквозь хлынувшие слёзы увидел, как и на него идёт волна, сжигающая всё на своём пути. Вскрикнув, Сергиенко ухватил за ворот Вадима и пинками поднял валяющегося под столом инженера, пытаясь убежать с ними от неизбежного. Посреди до слёз ослепительного белого света чёрным пятном маячила аномалия.

— За мной! — прорычал Николай и кинулся к бьющему белыми сполохами проходу.

Аномалия легко приняла его, вытолкнув мгновение спустя. Сергиенко упал на спину, тут же на него кулём повалился Вадим и инженер, тут же отползший в сторону. Дохнуло холодом, а на лоб упали невесомые снежинки. Сергиенко улыбнулся и в то же мгновение провалился в глубокий обморок.

Байкал, Новоземельск, март 7143 (1635)

Радеку не спалось, всю ночь профессор отворочался с одного бока на другой, часто вставал пить, в общем — что-то решительно пошло не так. Вчера был разговор с Бекетовым и Кузьминым — о майском походе на Амур. Через Байкал людей перевезут Вигарь и Антон, его шурин, причём на Вигаря ещё было возложено задание — приобрести у бурятов телят, сколько возможно. Военную часть операции решили доверить Ринату, как наиболее профессиональному военному на Ангаре. А на сегодня у Радека было намечено посещение школы в Васильево, проверка знаний, что успели вложить в учеников пара учителей и ежедневный контроль за пишущими учебники и статьи младшими коллегами. Казалось бы, поводов для волнений не было.