Разговор мог бы продолжаться уже на нервах и повышенных тонах, как вдруг из внезапно заработавшей аномалии вывалился человек в белом халате. Неловко упав на колено, он уронил очки, одевая их и подслеповато глядя в утренней темени на фигуры людей, человек произнёс:

— Товарищ Матусевич!

— Это ещё кто? — прошептал Николай Валентинович.

Человек, между тем, перевёл взгляд на полковника? на профессора и снова на майора:

— Уходим майор! Счёт на секунды! Всё позже, уходим! За мной, товарищ Матусевич, Игорь Олегович! — человек в халате вскочил и, припадая на ушибленное колено, вцепился в Матусевича, утаскивая майора в мерцающий проход. Несколько секунд и аномалия резко прекратила работу. Только неслышно шуршал падающий хлопьями снег.

Уже через пятнадцать минут были разосланы гонцы за всеми представителями руководства колонии, а в избе полковника сидели за столом, постепенно приходя в себя, Смирнов и Радек. В печке весело потрескивали дрова вокруг казана с водой, скоро можно будет заварить листья смородины и мать-и-мачехи с медком.

— Знаешь, что мне более всего непонятно, — нарушил тишину Радек и тут же ответил, не дожидаясь реакции Смирнова:

— То, что этот загадочный майор Матусевич не пошёл с нами, посидеть, поговорить и попить чайку, а сразу объявил о невозможности эвакуации и потребовал отчётов о возможной колонизации.

— Что же тут странного, Николай? Наоборот, его логика мне понятна. А вот ты зря про гангрену ума ему сказал, да про шефа.

— Мне некого и незачем бояться, Андрей. И я, знаете ли, самовлюблённых дураков с детства не любил.

Глава 2

Новоземельск, март 7143 (1635)

Спустя двое суток после внезапного открытия аномалии и появления странного майора, всё начальство российской колонии собралось на совет. У места аномалии снова выставили круглосуточный пост, по ночам ворчащие, недовольные возобновлением караула у никчёмного объекта дозорные жгли костёр неподалёку от открытых дверей надстройки над местом перехода.