Странным было и резко отрицательное отношение майора к возможной эвакуации хотя бы женщин и детей.

— Даже если там у них что-то случилось, конфликты с применением ядерных зарядов и расовое оружие, о чём нам доверительно поведал Генри Мак Гроу, и ситуация с окружающей средой аховая, то я не поверю в то, что не проводя эвакуацию, они оберегают нас от возможных рисков.

— Как вообще они открыли эту аномалию и почему только семь лет спустя? — спросил Зайцев.

— Знаете что, сдаётся мне, что они искусственно вызвали проход, — задумчиво проговорил Радек.

— Почему ты так думаешь, Николай? — удивлённо спросил Соколов.

— Андрей, а ты помнишь, что кричал Сергиенко майору? Счёт мол, идёт на секунды, но время ещё есть!

— Ну и что? — непонимающе спросил Ринат.

— Как что?! Они контролировали процесс! Но его было нельзя контролировать, когда сюда проходили мы! — почти кричал профессор.

— Ничего себе, — тихонько протянул Соколов, сцепив пальцы рук.

— Это значит что… — начал было Смирнов.

— Что они могут открывать канал по желанию, — закончил за него Радек, — но у них проблемы со стабильностью работы аномалии. Я понимаю это так.

— Николай, а майор-то, помнишь, даже не знал, что аномалия не работает, — напомнил о казусе Матусевича полковник.

— Это действительно странно, — заявил Радек.

— Короче! Мужики, вы вот рассуждаете о всяких майорах. Главное — они собираются препятствовать эвакуации! У нас тут дети, женщины, что им тут делать? — воскликнул Ринат.

С улицы внезапно послышался вскрик, который впрочем, никакого продолжения не имел, но все четыре человека, находившихся в комнате заметно вздрогнули. Радек щурясь, приложил ладони к стеклу — дозорные сидели у костра, как и раньше, а освещаемые костром ворота аномалии были открыты на одну створку, как и раньше. Пожав плечами, профессор отошёл от окна: