Жизнь втроем в одном помещении, да еще когда двое образуют любовную пару, достаточно проблематична. Вскоре я начал чувствовать себя явно лишним. Аарон Моисеевич без памяти влюбился в «юную чаровницу» Ольгу Дубову, та, несмотря на большую разницу в возрасте, ответила ему взаимностью, и я, как говорится, оказался пятым колесом в телеге: мучился сам и мешал естественному развитию любовных отношений.
И вновь профессор нашел способ решить проблему: предложил мне отправиться в прошлое. На такой случай у него оказалась припасена, ни много, ни мало, собственная «машина времени». К сожалению, мощность его агрегата ограничивалась возможностью перемещать предметы не более, чем на сто двадцать лет. Мне же нужно было попасть в начало девятнадцатого века, чтобы встретиться с женой. Однако, выбирать не приходилось: или продолжать слушать страстные стоны любвеобильной Ольги, или оказаться в любом другом месте и в другом времени.
Я выбрал 1901 год. Почему именно этот? Во-первых, я хотел познакомиться с писателем Чеховым, во-вторых, это было время, когда Россия худо-бедно начинала превращаться в цивилизованное, развитое государство. Революциями, коммунами и прочим экстримом я уже наелся, и хотелось чего-нибудь спокойного.
И, судя по тому, что я в этот момент не сидел за общим столом с Ольгой и Гутмахером, а трясся связанный по рукам и ногам на крестьянской телеге, перемещение удалось…
— Эй, братец, — позвал я невидимого возницу, — куда это мы едем?
Что-то темное нависло надо мной и дохнуло луковым перегаром.
— Куды надо, туды и едем, — проговорил нарочито грозным голосом возница. — Ишь ты, по-нашему заговорил! — добавил он много громче, чем ответил мне, вероятно, чтобы дать кому-то знать, что я очнулся.
Мысли у меня в голове начали постепенно проясняться, и я смог додуматься до того, что со мной могло произойти: машина Гутмахера сработала и, преодолевая временной барьер, я потерял сознание. Что случилось дальше, нетрудно было догадаться. Видимо, пока я находился без сознания, на меня наткнулись крестьяне, подобрали и теперь везут неведомо куда, скорее всего, сдавать начальству.