— А если мы не найдем ваш кастинг? — угрюмо спросил капитан егерей.

— Найдете, — уверенно кивнул человек будущего. — Мы вернем вас сюда только после того, как устройство памяти будет совмещено с инициатором возврата.

— Остается спросить только одно, — вздохнул лейтенант. — Что будет, если мы откажемся?

— Ничего, — покачал головой гость. — Мы приведем отказавшихся в первоначальное состояние.

— То есть заморозите?

— Вернем в первоначальное состояние, — вежливо повторил человек будущего.

— У вас просто великолепный менталитет! — восхитился русский офицер.

— Благодарю вас, — не ощутил гость в его словах никакого сарказма.

— Мы хотя бы связаться со своим прошлым можем? — спросил, глядя в стол, Герман Айх. — Послать письмо матери, передать рапорт командующему группировкой.

— Нет. Вас в прошлом более не существует.

— Кто будет командовать операцией? Каковы ее сроки, обеспечение, общий план действий?

— Вы же все воины, сородичи. Мы предполагали, что эти вопросы вы сможете решить сами и сообщить результаты обсуждения нам. Надеюсь, одного дня вам хватит, чтобы полностью проанализировать этот вопрос, — театрально развел руками гость и исчез.

В зале повисла тяжелая тишина.

— Schrecklich!

— Значит, домой мы уже не доедем? — неуверенно предположил Смирнов.

Матях ощутил в душе нестерпимую боль от такой несправедливости и со всей силы грохнул кулаками по столу:

— Три месяца до дембеля! Не могли весны подождать, сволочи?!

— Какой весны? — дернулся от неожиданности Харитонов.

— Следующей! Нас ведь всех лавиной накрыло, ты что, не понял? Из-за того долбаного гранатометчика!

— А мы, значит, замерзли на перевале? — сообразил один из немецких егерей.

— Получается так, — кивнул лейтенант, откинувшись на спинку и постукивая пальцами по столу. — Ты знаешь, немец, соврал я тебе про Гитлера. Не повесили его. Сам отравился вместе с Евой Браун, когда наши Берлин обложили.