своим роскошным убранством: сработанные под старину кресла, огромные, в стиле кого-то там из Людовиков, диваны и такие же огромные хрустальные люстры; а еще – золотые, работы венецианских мастеров, канделябры; золотой бюст Муссолини, стоявший чуть в сторонке от изысканного золоченого письменного прибора… И здесь же, чуть правее от громадного, из красного дерева сработанного, письменного стола, – искусно выписанный маслом огромный портрет императора Фридриха Второго Прусского, больше известного германцам под прозвищем Старый Фриц.

– Прошу вас, присаживайтесь, – движением руки указал фюрер куда-то в сторону стола.

Но дальше произошло то, чего он никак не ожидал и от чего буквально потерял дар речи: благодарственно кивнув, Посланник Шамбалы, не колеблясь, обошел стол и уселся в высоком кресле фюрера.

Гитлер растерянно подался было вслед за ним, затем остановился и, не зная, как ему вести себя в подобной ситуации дальше, так и остался стоять, держась за спинку ближайшего к столу кресла для посетителей. Он мучительно пытался понять, чем вызвано такое поведение Посланника Шамбалы: незнанием европейского этикета, подчеркнутым пренебрежением и к великосветским условностям, и к нему самому, фюреру Великогерманского рейха? Или же Посланник уже открыто дает понять, что Высшие Посвященные Шамбалы разочарованы в вожде арийцев и отказывают ему в дальнейшей поддержке?!

– Я не стану отнимать у вас время, – наконец-то решился Консул Внутреннего Мира проявить хоть какие-то знаки уважения к хозяину. – Вы хорошо были знакомы с тибетским ламой Торгаром, прозванным у вас Человеком в Зеленых Перчатках.

– Человек в Зеленых Перчатках! Конечно же, помню, – оживился фюрер. – Где он сейчас? Как-то странно и неожиданно он исчез.

– Вы не очень-то доверяли ему, хотя вам было объяснено, что Торгар обладает титулом Держателя Ключей От Королевства Агарти.

– Да-да, благодаря ламе мы сумели установить связь с Посвященными Шамбалы, – попробовал уйти от выяснения отношений фюрер, однако Консул оставался непреклонным: