В пять минут шестого дверь ресторана распахнулась, и в помещение вальяжной походкой уставшего от жизни философа вошел Ашот Алмазян. Официантская челядь тут же всем скопом бросилась к благодетелю, наперебой спрашивая как здоровье хозяина, как настроение, как то, как это. Коротков с чуть заметной улыбкой наблюдал за этой сценой, попивая пивко. Одарив подданных улыбками, а кого-то даже царским рукопожатием, Алмазян прошествовал к столику следователя.

   - Здравствуй дорогой, - расплылся в улыбке бывший вор в законе, став похожим на жирного довольного кота. - Прости, что ждать заставил. Пробки!

   - Ничего, Ашотик, - махнул рукой Коротков. - Мне надо - я подожду. А тебе спасибо, что нашел время со мной посидеть, покалякать.

   - Да для хорошего человека ничего не жалко, - ответил Алмазян, усаживаясь на мягкий стул, оббитый красным бархатом. - Эй, Маша! Ну-ка сюда!

  Пышногрудая официантка (поговаривали, что Алмаз отбирал их для своего заведения лично) в ту же секунду оказалась возле столика, услужливо наклонившись к Алмазяну так, чтобы тот смог оценить все ее прелести. Оценил их и Коротков - огромная грудь, туго обтянутая черным ажурным лифчиком была действительно великолепна.

   - Хорошая какая, - облизнулся Ашот Вартанович, заглядывая в декольте. - Давай-ка, Машенька, сообрази нам на стол с дорогим гостем! А пока водочки принеси и закусочки.

  Машенька обворожительно улыбнулась и, ловко развернувшись на каблучках, засеменила в строну ресторанной кухни, позволив хозяину и дорогому гостю сполна насладиться и своей задней частью.

   - Ну, Сережа, о грустном не хочется, - неспешно начал Алмазян, - но куда деваться. Да? Жизнь такая. Убивают, убивают....

   - И не говори Ашотик, - вздохнул в ответ Коротков.

   - Что-нибудь уже узнали?

  Подошла Машенька и начала раскладывать на столе приборы.