Мое лицо тронуло злорадная ухмылка, когда я вспомнил, как ему отомстил, пусть и совсем за другое.

Все началось с того, что я приехал к нему с благодарностями за одно дело, им произведенное. Однажды, когда был глубоко убежден, что покидаю Империю навсегда, я оставил ему кошель, полный драгоценных камней, фениксов, самоцветов, каждый из которых имел астрономическую цену, предложив использовать их по своему усмотрению.

Так вот, это негодяй исполнил из них потрясающую ривьеру, которую и преподнес от моего имени моей любимой, как мне тогда казалось, навеки утраченную мной.

В ответ на мою благодарность Альбрехт заявил, что это того не стоит, поскольку камни попали именно туда, где им и следовало быть, на прелестную шейку императрицы. Благодарить его нет нужды, но если я помогу решить одну его проблему, он будет сам бесконечно мне благодарен. Я с радостью ухватился за возможность отплатить за добро добром.

А проблема заключалась всего лишь в десяти тысячах золотых имперских крон, на которые он хотел бы построить обсерваторию, поскольку всерьез решил заняться астрономией. Вот во что вылилось его увлечение оптическими приборами. Причем просил он деньги не то чтобы насовсем, нет, он хотел вложить их в очень выгодное дело, которое в самом скором времени даст самый серьезный доход. Тогда вернет он мне эту ничтожную сумму, причем с серьезными процентами, а на оставшиеся деньги воплотит свою мечту в жизнь. Глаза у него при этом откровенно смеялись. Ну-ну, епископом в монастырь. Поскольку епископ и есть наблюдатель, а мон астерион – счет звезд. Так оно когда-то и было, до того как…

Мерзавец, непременно он этому у Коллайна научился, пока я был в отлучке. Быстро они спелись, сборище негодяев. И это произошло тогда, когда до моей свадьбы с Янианной осталось меньше двух месяцев, и когда я считал чуть ли не каждый медный грош!