Аппараты в небе были цеппелинами. Подобный тип летательных машин мы прежде называли «ладьей Ра», но термин варваров-аллеманов вытеснил это обозначение. Так случалось и с другими словами – боевая трирема стала для нас крейсером, «гнев Осириса» – пулеметом, а бронеходная колесница – танком. Танк – название бриттов, таких же варваров, как аллеманы… Или уже не варваров? Там, на западе, был Рим, был Карфаген и страны, что находились под карфагенским и римским влиянием, а оно достигало даже земель Заокеанского континента. Целый новый мир! И чудилось мне временами, что наша славная держава нужна ему не больше, чем песок пустыни.

– Чезу! – позвал меня ваятель Кенамун, стоявший с Давидом и десятком других лишенцев у входа. – Чезу, там, снаружи, халдеи о чем-то толкуют… Послушаешь?

Я спрыгнул с нар. Люди расступились предо мной, затихли, и я услышал голоса охранников:

– Почтенный Саанахт велел держать их в бараках…

– Он включил ушебти…

– Хвала Амону, нам ничего не грозит…

– Налет на Мемфис… Так передали из Суу…

– Там батареи Стерегущих Небо… Как прорвались эти проклятые?..

– Целый флот летит. Но многих подбили…

– Да, многих! Так сказал господин наш Саанахт…

– Гиены ассирские! Сгорят над Мемфисом!..

– Сгорят. Там фараон – жизнь, здоровье, сила! Он не допустит…

Голоса стали глуше, превратившись в неразборчивое бормотание. Гул моторов тоже начал стихать, удаляясь на запад и будто подтверждая услышанное мной. Цеппелины прошли над лагерем, не сбросив ни единой бомбы – явно берегли их для столицы и пушек Стерегущих Небо. Триста потерявших честь солдат да сорок охранников – слишком ничтожная добыча для такой армады.

Я отступил от циновки, закрывавшей вход, повернулся. Барак глядел на меня сотней настороженных глаз.

– Флот ассирских цеппелинов прорвался к нашим берегам, – произнес я. – Каменоломню не тронут, не нужна им каменоломня, они к Реке идут. Думаю, к Мемфису.