— А не лопнет твоя голова от информации? — спросил отец, закипая. — И почему моя и мамина информация не оседает в твоей голове и не всплывает? Может быть, это плохая информация, когда тебе пользы желают? А?

— Информация не бывает плохой. Она бывает неверной, — вежливо, чтобы не заводить отца, ответил я.

— Значит, она неверная?

— По-моему, да, — сказал я.

— Иногда мне кажется, что я разговариваю с роботом, — задумчиво сказал отец. — Надо бы с самого начала водить тебя на мороз и заставлять работать. Фрукт парниковый!

— Человека нельзя насильно программировать. К сожалению, он пока что еще не робот, — заметил я.

— Короче говоря, никаких книжек! — потребовал отец. — Дай слово!

— Зачем слово? Я сам решил ничего не читать летом. Я же не маленький уже. Я уже са-мо-о-бу-ча-ю-щий-ся! Не могу же я себя правильно запрограммировать, а поступить лживо. Это недостойно человека. Я уже не говорю о роботе, — заявил я.

— Значит, ты совсем стал роботом? Самообучающимся, говоришь? Значит, обучать тебя уже никто не может? — Тут отец взорвался. — Простите, а высечь вас могут, если мое программирование не действует?

— Могут, — сказал я тихо. — Но это — нелепо. К примеру, тебе показалось, что электронная машина ошиблась, а ты по ней от злости — кувалдой!.. Полупроводники разбиты, реле разломаны. Нельзя и нелепо. Вот тебя бил дедушка?

— Ну, не то чтобы бил… так, крепко за грудки потряс. Он хотел сделать меня ветеринаром, а я не хотел и не стал, — признался отец.

— Вот видишь! Он потряс за грудки, и у тебя в голове что-то стряслось. И ты не стал ветеринаром, — схитрил я, и отец попался на удочку.

— Зато я стал модельщиком! Понял? Со мной академики советуются. Нет таких машин, чтобы умней моих рук были!

— Нет — значит будут, — сказал я. — Наши возможности безграничны. Подумаешь — модели из дерева! Мы скоро научим машины моделировать чувства!