Изящная Веточка безупречно играла свою роль – притворную неуверенность, призыв или сопротивление, мучение и радостную нежность, когда-то запретные для другой представительницы её  пола. Она дрожала в нетерпеливом, но боязливом ожидании всё более и более близких вторжений в священную женскую анатомию. Подобно легкой экзотической птичке, завороженной раскачивающейся коброй, она в образе невинности подчинялась нескромной близости подруги и дерзкому нарушению всех приличий.

Молодой человек, сидящий с Требором спросил:

– Думаешь, они, в самом деле, лесбиянки?

– Нет, Эрик, это очень сомнительно, – ответил Требор.

– Согласен, – сказал Эрик. – Но почему ты так в этом  уверен?

Требор немного помолчал, а затем пояснил:

– Мужчины по своей природе любят глазами. Тело красивой женщины, исполняющее первобытные  движения полового искушения и пробуждения – это предельное возбуждающее средство. Но в мужчинах также заложена ревность к другим мужчинам. Так что две девушки, выступающие вместе, удваивают своё соблазняющее воздействие, к тому же в отсутствии другого мужчины. Этим девочкам платят, чтобы они доставляли удовольствие зрителям-мужчинам. В наше время, конечно, сомнительно, чтобы их сдерживали какие-нибудь запреты, а если это и так, то наркотики, наверное, преодолели их. Но спорю на все мои сбережения: мы видим только игру.

– И я считаю точно также, – согласился Эрик, а затем пошутил: – Какие ещё сбережения?

Требор только хмыкнул в ответ. Вопрос Эрика, впрочем,  был уместен. Все знали, что Требор жертвовал большую часть добычи от набегов на территории ЗОГа нуждающимся семьям Земли Родичей. Вряд ли у него могли быть существенные сбережения. До настоящего времени, в отличие от других защитников Земли Родичей, которые уже захватили в жёны одну или несколько женщин, Требор никогда не проводил время, свободное от подпольной борьбы, в женском окружении. Даже во время  разговора глаза Требора внимательно просматривали зал, а младший товарищ следовал его примеру.