Лацис, сидевший рядом с водителем, решительно поднялся, обдав меня холодом из распахнувшейся дверцы, обошел машину спереди, чернея в беспощадном свете фар, и, нагнувшись к приспустившему боковое стекло водителю, сказал хрипловато:

— Поезжай в ГОН (Гараж Особого Назначения УНКВД по ЛО. Прим. Переводчика), а завтра заберешь меня из дому пораньше, часиков в одиннадцать…

Вот храппаидолы, все у них никак у людей! Ложатся на рассвете, спят до полудня…Денек бы так пожить.

При мысли о сне рот свела судорога зевоты…Действительно, всю прошлую ночь я бродил дозором вокруг магазина. Лишние сто пятьдесят рублей-то совсем не лишние! По сравнению с шестистами, которые дает мне учительство, прибавка солидная… Ставка, говорите? Да за ставку я бы удавился. Увы. Почасовка, куда там…И то, на осенней тарификации в РайОНО мне влепили второй разряд. Как хочешь, так и вертись.

— Владимир Иванович! Выходите, пожалуйста…

Ишь, ты, какой нежный. Пожалуйста, выйду.

— Знаете что, Вы погуляйте здесь, покуда я Вам разовый пропуск не выпишу! Только не уходите далеко. А то гоняйся за Вами потом по всему Городу…

— Ладно, я тут подожду. Даю честное слово, что не уйду. А вы не торопитесь. Мне особо спешить некуда! — ответил я.

Удивительное дело…это что же, чтобы в тюрьму теперь сесть, надо сначала пропуск выписать? Нет, если Страну Советов что-то и погубит, так это бюрократия! (Верное замечание. Прим. Редактора).

Проводив медленным взглядом Лациса, исчезнувшего за жалобно брякнувшей доводчиком окованной жестью дверью с круглым глазком, я не торопясь завернул за угол и вышел на набережную…

Тут же мне в лицо сырой, пахнущий морем и свежим огурцом ветер швырнул холодной призрачной рукой горсть мокрого снежку, немедленно стекшего мне за воротник ледяными каплями…