Весь отряд устремился к воротам, ведущим в уютный, засаженный деревьями и цветами дворик. Такой милый, родной… Впрочем, сейчас было не время для сентиментальных эмоций.

– Ты ловкая девушка, – усмехнулся молодой человек. – И напрасно думаешь, будто я буду тебя убивать.

– А что, отпустишь? – девчонка зло сверкнула глазами, темно-синими, как грозное грозовое небо.

– Отпущу, – Алексей развязал веревку. – Иди куда хочешь… Только вряд ли тебе сейчас есть куда идти – везде в городе турки. Согласно обычаям войны, султан Мехмед отдал им Константинов град на три дня.

– Турки… – девушка рванулась в сторону, но вдруг резко остановилась. – А ты что же сам-то, не турок?

– Нет. Я такой же, как и ты.

– Ага… А тюрбан? А сабля?

– Актеры тоже иногда носят разные странные вещи. Ну, что стоишь?

– Думаю, что дальше делать, – честно призналась девушка.

– А нечего тут думать – уходить надо!

– Куда?

– Да хотя бы в Галату!

– Думаешь, там турок нет?

– Если и есть, то гораздо меньше. Как вот только туда перебраться… Слушай, там, в бухте, ведь должны быть лодки.

Девчонка оживилась:

– Я знаю одного лодочника. И его лодку.

– Тогда идем. Постой… Нет, нет, не ерепенься, так надо!

Молодой человек ловко набросил веревку обратно на тонкую девичью шею и подмигнул:

– Тебя хоть как зовут-то, рыженькая?

– Анна. Я вообще-то зеленщица.

– Зеленщица… Укропом, что ли, торгуешь?

– Латуком. И укропом тоже.

– Ну идем, Аннушка. Запомни, я – злой турок, а ты – моя пленница. Соответственно, так себя и веди, как кого увидишь.

После смерти базилевса, весть о которой разлетелась по обреченному городу с быстротой выпущенного из пушки ядра, всякое организованное сопротивление прекратилось. Нет, кое-какие разрозненные отряды еще сражались, засев где-нибудь в развалинах у старой стены Константина, но основная масса населения – обыватели – затихарились по своим домам, страстно желая лишь одного – пересидеть грабежи и разбои, а уж потом, когда все несколько устаканится, выразить всю свою покорность новому императору – турецкому султану Мехмеду. Что надо обычному простому человеку? Дом, кое-какое барахлишко, побольше жратвы – а уж какая там власть на дворе – дело десятое.