Вот уже, словно жадные загребущие руки, потянулись к стенам лестницы… Сверху на них полетели камни, полилась кипящая смола из чанов… Эх! Не хватало людей – некому было поддерживать огонь под котлами, некому подтаскивать с улиц камни! Хотя…

Вот они, камни! Какие-то совсем юные ребята, почти дети, кое-как притащили их, привезли на тачках…

Алексей оглянулся:

– Вы кто?

– Нас послал Епифан! – улыбнулся чумазый мальчишка. – Он сказал…

И тут шальная вражеская стрела навылет пронзила ему грудь!

– …сказал… – Парень упал и тут же умер на глазах у всех.

– Мы отомстим за него, – глухо прошептал кто-то.

Совсем рядом рявкнула турецкая бомбарда. С грохотом отвалился изрядный кусок стены и в пролом, словно саранча, хлынули турки, поддерживаемые стрелами лучников из осадной башни.

– Мануил! – Алексей взмахнул рукою. – Вот цель для всех наших пушек!

– Понял тебя, командир! – Старый артиллерист Мануил, за свою жизнь где только не воевавший, пригнулся, пропуская над головой очередной заряд стрел, потом высунулся из-за крепостного зубца, наводя орудие – пусть калибр и небольшой, но для осадной башни вполне достаточный, – обернулся к своим парням (на этом участке стены имелось еще десять небольших пушек):

– Сделайте поправку на ветер! Приготовились? Пли!

Бабах!!!

Почти одновременно ударили пушки. С осадной башни с треском посыпались доски и бревна, попрыгали вниз черные фигурки людей, и вот уже само сооружение, словно бы охнув, тяжело завалилось наземь.

– С нами Господь и святой Георгий! – радостно закричал Алексей. – Иоанн, Панкратий! Лучникам – не спать! Мануил, – бросьте пока пушки, все к камням! Валите их на головы!

Обламывая вражьи лестницы, пробивая головы туркам, полетели вниз тяжелые камни.