— Это было снято за несколько минут до того, как Луиза и Ронел были доставлены в Мохенджо-Даро. Обычный наряд туземных аристократок. Цвет ее кожи искусственный. Сама она не такая смуглая.

— Я не помню ее лица, но остальное…

Протоплазма Уэбли задрожала в беззвучном смехе; моментальная реакция Ганнибала Форчуна на женщин с хорошей фигурой удивляла его все шестьдесят лет их партнерства. Поскольку форма тела симбионта Уэбли была делом прихоти, как и его пол, — внешний вид любого другого симбионта не имел для него какого-либо физиологического или эстетического значения.

— Мне следовало подумать, — пробормотал Таузиг, — прежде чем посылать тебя в напарники к хорошенькой женщине, но я все же думаю, что вы будете там прежде всего заниматься делом. Она не в твоем вкусе, Ганнибал. Агент еще раз взглянул на голограмму.

— Может, и так, — уклончиво ответил он.

— У нее сильная антипатия к мужчинам с твоей, э-э, репутацией. Она называет их профессиональными героями. С ней тебе может быть трудно.

— Спасибо за предупреждение. Я понял, — сказал Форчун, возвращая голограмму, — что она за женщина. Шеф Оперативного отдела кивнул:

— Способная. С сильной волей. Работала инженером-связистом в Отделе исследований и развития прежде, чем уговорила меня послать ее резидентом. Доказала, что у нее достаточное знание истории для этой работы, иначе я никогда не послал бы Луизу в прошлое. У нее там несколько краткосрочных пребываний в течение одного века в пяти разных местах. Сегодня уже двести третий день ее командировки в Мохенджо-Даро. Осталось всего три дня, и она отправится на семь месяцев в Китай. — Лицо Таузига утратило свою обычную бледность. — Что бы там у нее ни случилось, это должно быть достаточно важно, раз она не может подождать три дня, пока ее не заберут оттуда. Она бы не просила о помощи, если бы не нуждалась в ней.