— Экий же вы зануда, доктор, — вздохнул Гегель, подошел к стальному ящику и приготовился вырвать из трансформатора кабель.

— Не смейте!

Крик Хирта был похож на визг раненого зайца.

— Это уникальный экземпляр! Вы не можете погубить его!

— Это почему же? Вы же сами сказали — «делайте, что хотите».

Оберштурмбаннфюрер рванул кабель на себя. Заискрило, пахнуло паленой резиной. Трансформатор взвыл на низкой ноте и вдруг заглох.

— Крышка как открывается? — буднично спросил Гегель.

Хирт был похож на соляной столб. Ждать от него вразумительного ответа явно не приходилось.

Оберштурмбаннфюрер обошел ящик, приглядываясь. Крышка откидывалась двумя мощными пружинами, для чего следовало отжать вверх два стальных рычажка. Гегель примерился и положил руки на рычаги.

— Ну, доктор? — спросил он, оглянувшись через плечо. — Не передумали?

— Пожалуйста, — умоляюще прошептал Хирт. — Не делайте этого!

Гегель щелкнул рычажками.

Стеклянная крышка откинулась.

Контрразведчику физически ощутил ползущий изнутри холод. Раздалось неприятное шипение — изморозь, что покрывала внутренние стенки ящика, таяла на глазах. Седая борода легионера почернела за несколько мгновений.

«Сколько же там было градусов?» — подумал Гегель, но доктора спрашивать не стал.

— Что вы наделали, — тихо пробормотал Хирт. — Столько трудов, столько трудов…

— Сами виноваты, доктор. Надо быть посговорчивей.

Эрвин не мог оторвать взгляда от римлянина. Тот оттаивал так стремительно, будто жарился на горячей сковороде. Преодолевая отвращение, Гегель сунул в ящик руку и вздрогнул — его металлические стенки действительно излучали тепло.

— Вы включили аварийную систему разморозки, — безучастно сообщил Хирт. — Теперь процесс пойдет очень быстро.