Бесследно выветриваются из памяти все глаголы. Кажется, что, кроме мычания и жестов, у тебя ничего не осталось. Но Степан Гончар знал одно простое средство от этой напасти. Он никогда не заговаривал первым, а старался как можно дольше послушать собеседника. После двух-трех фраз он уже переставал мысленно переводить на русский каждое слово, а просто понимал смысл сказанного. С пониманием возвращались к нему и уверенность, и позабытые слова.

Так поступил он и на этот раз. Отхлебнув осторожно горячей жижи, в которой плавали крошки, Степан заметил:

— Не все на этой дороге так добры. На той стороне я тоже видел костер, но вместо кофе и хлеба меня угостили двумя пулями.

Гарри повернулся к Дугласу:

— Я же говорил, что был выстрел!

— Ты не мог слышать выстрел с той стороны перевала, — спокойно ответил Дуглас и взглянул на Степана. — Скажи нам, друг, кто были те люди, которые стреляли в тебя?

— Не знаю. Они забыли представиться. Могу точно сказать, что у одного из них женский голос.

Американцы переглянулись.

— Вот такой? — спросил Гарри и просипел фальцетом: — Отвали, придурок!

Степан кивнул, и Гарри снова оглянулся на Дугласа. Тот присел к огню, положив ружье рядом на землю, и подержал руки над пламенем, сгибая и разгибая длинные узловатые пальцы.

— Я думаю, доктор Фарбер, что туман уже рассеялся и мы можем ехать. — Он поднял лицо к благообразному джентльмену, который сидел напротив на складном стуле. — Луна высокая, дорогу видно хорошо. Нет смысла ждать здесь.

— Особенно когда банда Сиплого ошивается поблизости, — добавил Гарри.

— Вам виднее, джентльмены, — ответил доктор Фарбер. — В любом случае лучше двигаться, чем стоять.

— Двигаемся, Дуг! — скомандовал Гарри. — Займись лошадьми, а я наведу порядок.

Уже в следующую секунду кофейник и котелок были опрокинуты над костром, и пламя исчезло под белым паром. "Эти парни умеют быстро собираться", — подумал Степан Гончар и вылил остатки своего кофе на шипящие угли.