— Скорее всего, ты поляк, из корпуса князя Понятовского. Офицер?

Я, как и прежде показал, что не знаю. И здесь он оказался верен себе, все решил сам.

— Думаю, ты никак не ниже капитана.

Мне осталось только согласно кивнуть.

— А лечить можешь только голову или и другие раны? Что, тоже не помнишь? Ну, ничего, потом проверим.

Я показал на убитых и знаком спросил, что с ними делать. Сержант сразу перестал улыбаться и посмотрел на тела с плохо скрытым презрением.

— Они хотели тебя ограбить, а меня убить, — объяснил он. — Меня, старшего по званию! И это солдаты Великой армии!

Эта мысль так его расстроила, что он опять дотронулся рукой до лба. Потом взял себя в руки и решил:

— Заберем их ружья, чтобы не достались русским, — добавил он.

В это момент я подумал, что, кажется, я и есть тот русский, которым они не должны достаться и невольно улыбнулся. Сержант улыбку не заметил, он в это время обшаривал карманы убитых. Быстро отыскал кожаные мешочки с деньгами.

— Им они все равно больше не понадобятся, — смущенно усмехнувшись, объяснил он, опуская их к себе в карман, — а мы с тобой разделим поровну.

Встретив мой недоумевающий взгляд, француз решил, что я ему не очень верю, и решил поделить деньги здесь же на месте. Меня же в тот момент деньги интересовали совсем по другой причине. Я подумал, что по монетам смогу хотя бы понять, где нахожусь. Сержант высыпал содержимое кошельков в кивер. Горка из монет получилась внушительной. В основном там оказались серебряные монеты, но было много и золотых. Он быстро сосчитал деньги и действительно поровну их разделил. Я взял мешочек со своей долей и выудил из него золотую монету. Она оказалась довольно тяжелой, явно больше десяти граммов. На ней был портрет длинноносого человека, и надпись латинскими буквами «Наполеон император», а на реверсе «Республика Франция» и дата 1806 год.