«Сенат заседает ежедневно. Никогда прежде положение Империи не было столь катастрофичным. Гибель армии Руфина нельзя сравнить ни с поражением при Каннах

«Акта диурна», 17-й день до Календ сентября 1975 года 

Радио в соседней комнате ожило и разразилось потоком трагических маршей. Динамик хрипел, стараясь перекричать воду, рвущуюся из водопроводного крана. Обычное утро в многоквартирной инсуле. Подмастерье из седьмой римской центурии штукатуров собирался на работу.

«Состояние императора Руфина без изменений…» — хрипел динамик.

«Надо же, как долго он живет», — отметила про себя Ариетта. Многие надеялись, что Руфин выживет. Но она знала, что император умрет. Знала — и все. Откуда — неизвестно. Да и какое имеет значение, откуда приходит знание? Мы знаем, что слово «синь» обозначает бескрайность неба и простор, а «черный» ассоциируется с мраком и непроглядностью ночи. Разве нужно доказывать, что ночь черна, а радость — мимолетна?

Позвонила Сервилия. Чуть грустный голос, уверенный тон.

— В три часа нас ждет Руфин. Не опаздывай. Ариетта посмотрела на старенький хронометр. Было шесть утра. Она не знала, стоит ли прощание с императором сладкого утреннего сна.

— Ты должна прийти! — Сервилия не настаивала — утверждала. И как она только вспомнила про нее, Ариетту. Сто лет не звонила, а тут…

— Я приду, — выдавила в ответ Ариетта.

С Сервилией трудно спорить, она всегда права, даже когда далека от истины.

Ариетта накрутила кольца провода на палец и стала смотреть, как раскачивается трубка. Туда-сюда. На что это похоже? На трубку, которая раскачивается. Кто может похвастаться, что походит сам на себя? Ариетта не может. Она меняется.