Сервилия металась по своему таблину, будто по клетке. Неужели она должна заискивать перед Летицией? Ах, видишь ли, эта юная мегера – мать императора. Ах, скажите на милость, она ещё и Августа! Ну и что из того? Всем в жизни Летиция обязана Сервилии. Дочурка беззастенчиво ограбила мать, купила себе муженька-калеку, родила сына-недоноска. Муженёк сгинул, а сын вырастет придурком. Элий принёс Летиция одни несчастья – точь-в-точь как предсказывала Сервилия. А ещё Сервилия предскажет, что Постум вырастет подлецом. Предскажет и не ошибётся.

– Я всегда права, – сказала Сервилия вслух, утверждая своё торжество.

Да, торжество было. А радости не было. И приходу Бенита она не обрадовалась. Он возник на пороге нагло ухмыляющийся, самодовольный, и, разумеется, в тоге с пурпурной полосой. На ногах – красные сенаторские башмаки, украшенные серебряными полумесяцами.

– Как успехи? – Сервилия улыбнулась, пытаясь скрыть раздражение.

– Отлично. Все напуганы, не знают что делать, бормочут ерунду. Радуются, что у нас есть император. Право, какое счастье, что твоя дочурка родила этого мальчугана. А так бы сенат сошёл с ума, гадая, кого провозгласить императором.