ред) примерно в 30 километрах залив Унской губы. Похоже пора туда прятаться. Доворачиваю на запад и начинаю ломиться сквозь волновую толчею почти на полном фордаке. Как обычно для Белого моря, погода портиться быстрее, чем ты от нее убегаешь. Рискую закрепить руль и броситься к мачте убирать грот. Сбрасываю фалы со стопоров и нещадно пихаю грот в сумку, благо большая часть уже свернута рулоном при предыдущих рифлениях. Грот бьется в руках как крупная рыба. Катамаран оставшись без тяги начинает разворачивать лагом к волне. Крайне паршиво. Ложусь на сопротивляющийся грот пузом, прижимая его к палубе а сам тянусь к стаксель шкоту. Чуток выпускаю шкотовый угол стакселя из закрутки, искренне надеясь, что ветер распушить закрученный стаксель просто не успеет а маленький платочек торчащего стакселя сыграет роль флюгера. Главное не встать к волне боком, волна разошлась уже злая и с гребнем. Стаксель стабилизировал Катрана вполоборота к волне, и то хорошо но фал закрутки ползет в стопорах, намекая что это не на долго. Лихорадочно уминаю грот в сумку, ткань жалко, совсем еще свежий рип-стоп но эти мысли на втором плане. Из бокового кармана сумки достаю фаловый угол триселя, дальше по отработанной схеме вздергиваю трисель на мачту пониже и начинаю разгонять катамаран, пока он не приходит в чувство и начинает слушаться руля. Последний финт — закручиваю как могу плотно стаксель, в очередной раз кляня себя за леность и отсутствие штормового чехла для него. Теперь снова можно побороться. Ход есть, значит и управляемость есть, мой брезентовый трисель порвать будет непросто, даже разыгрывающейся непогоде, сам я уже давно на шлейке и пристегнут к спас-концу. Поборемся зверь по имени Море? Я чувствую, ты не на меня злишься, просто я попал под чужую раздачу, мне от этого конечно не легче но и пакости лично мне ты делать не будешь, не вырастут неожиданно прямо по курсу скальные клыки и не догонит со спины аномальная волна-убийца. Ты изначально считаешь тех, кто ступил на твое тело способными справиться с твоим крутым нравом и никаких поблажек никому не даешь, ни возраст ни чин для тебя ничего не значат.