Так, тихо и мирно, я дотянул до пенсии, потом грянула перестройка, и я оказался в незалежной Украине. Помнится, на волне демократических свобод некоторые мои труды хотели напечатать, ведь как ни посмотри, но я жертва политических репрессий. Но, Сталина я ругать не собирался. Время было такое, что болтливых, вроде меня, как разжигателей сепаратизма, заодно с «врагами народа» сажали. Кроме того, зла на коммунистов я не держал, а даже, наоборот, в семидесятые годы был принят в ряды КПСС, и подобно некоторым ублюдкам-перевертышам, партбилет прилюдно не сжигал. Пусть себе лежит спокойно, как память о не самых плохих годах моей жизни.
В общем, остался я при своих взглядах. Со временем схоронил жену, сын уехал в столицу, и мелким клерком в банке заседает, а дочь…, про нее и вспоминать не хочу, одно слово — тварь. И теперь, все что мне остается, кряхтя и постанывая, оставшись один на один с одиночеством и старостью, дожить свои годы, и радоваться тому, что, не взирая ни на что, я все еще могу сам передвигаться, и сохраняю ясный рассудок.
Мысли в голове скользили неспешно и равномерно, а тело делало то, что ему и положено делать. Я почистил зубы, сбрил щетину и приготовил нехитрый завтрак.
Все шло своим чередом, и когда я собрался выйти во двор, то неожиданно зазвонил мой мобильный телефон, самая простенькая модель с большими кнопками. Сердце радостно захолонуло. Пашка. Сын. Помнит про отца. Позвонил. Ай, молодец.